English Home Search E-mail Map

Традиционный музыкальный инструмент хантов

Выставка из серии "Мир одного предмета"

   
   

Традиционный музыкальный инструмент хантов. Наиболее распространенные его названия – тор-сапль-юх («журавлиная шея деревянная») или – хотол («лебедь»). Он был приобретен известным финским этнографом, основателем национальной этнографической школы Финляндии  Ууно Таави Сирелиусом (1871-1929) во время его экспедиции к угорским народам Западной Сибири в 1899-1900 гг. -  хантам и манси. Возвращаясь из Сибири в Гельсингфорс (Хельсинки) через Санкт-Петербург в начале 1901 г. Сирелиус передал в МАЭ из собранной им коллекции  по материальной и духовной культуре этих народов, общее количество которой насчитывало около 400 предметов. 64 экспоната, среди них и данный музыкальный инструмент. Тор-сапль-юх относится к щипковым инструментам типа арфа, широко распространенного с древнейших времен среди многих народов Старого Света.

Он состоит из резонансного корпуса-ящика, напоминающего по форме лодку, и высокого изогнутого грифа, завершающегося изображением головы коня, которые вырезаны из цельного куска кедра. Полый корпус инструмента сверху  закрывает дека, которая  имеет резонансные прорези и в середине специальную тонкую рейку  с отверстиями для крепления нижних концов латунных струн. Верхние концы струн при помощи колков закрепляются на верхней части грифа. Струны арфы, как мы видим, имеют четкую возрастающую длину, идущую снизу вверх, которая обеспечивает каждой струне свою тональность, что позволяет при игре извлекать гармонично сочетающиеся звуки различной высоты.

Аналогичные музыкальные инструменты существовали у манси и селькупов, ближайших соседей угров, но принадлежащих к самодийской языковой группе. Играли на  этих арфах только мужчины, исполняя традиционные героические или торжественные песни. Играли двумя руками: левой перебирали струны,  воспроизводя мелодию, а правой, защипывая  нижнюю струну, создавали ритм. 

Один из важнейших эпизодов «медвежьего праздника» хантов – исполнение обрядового танца перед шкурой «священного зверя» под аккомпанемент музыкального инструмента тор-сапль-юх. Фотография из коллекции И.С.Полякова была сделана в 1876 г. в Кондинской волости Тюменской губернии недалеко от села Троицкий юрт (ныне Октябрьский район Ханты-Мансийского автономного округа). «Медвежий праздник» проводился хантами после удачной охоты на медведя и включал в себя целый комплекс обрядов, длившихся в течение нескольких дней.  Кульминационным моментом праздника было размещение шкуры животного, снятой вместе с головой и передними лапами, на столе или специальном помосте, «угощение» медведя как желанного и почетного гостя праздничной едой,  и исполнение перед ним обрядовых песен и плясок, заканчивающееся коллективной трапезой вареным мясом «священного зверя». В основе символического содержания праздника, распространенного среди многих народов Сибири, лежал сложный комплекс представлений о медведе, образ которого был наполнен многими сакральными смыслами. Ханты считали медведя сыном верховного небесного божества Нуми-Торума, культурным героем, хозяином тайги и промысловых животных, поэтому во время праздника  медведя просили послать удачную охоту.  Медведица воспринималась  прародительницей фратрии Пор (одного из этносоциальных  подразделений хантов), научившей людей всем обрядам «медвежьего праздника». Весь этот многогранный комплекс идеологических представлений восходит к древнейшему культу «умирающего и воскресающего зверя», в котором воплотилось познание человеком основного закона бытия – вечная смена жизни и смерти.    

Эпизод «медвежьего праздника» - исполнение обрядового танца. Ханты. 1876.

 
   
Группа хантов – участников «медвежьего праздника», который устраивался по поводу удачной охоты на медведя. Слева сидит музыкант с традиционным инструментом тор-сапль-юх («журавлиная шея деревянная»), под аккомпанемент которого во время праздника исполнялись обрядовые песни, пляски и танцы-пантомимы в честь добытого на охоте медведя, считавшегося «священным зверем». Фотография входит в состав большой коллекции, подаренной музею талантливым зоологом, антропологом и этнографом, хранителем Зоологического музея при Академии наук Иваном Семеновичем Поляковым (1847-1887). Она была сделана во время его экспедиции в Западную Сибирь в бассейн реки Обь в 1876 г.   

Участники медвежьего праздника. Ханты. 1876.

 
   

На инструментах этого типа гриф  чаще всего завершался изображением головы птицы, о чем свидетельствуют его названия. Однако на данной арфе изображена голова коня, что встречается крайне редко. В этом отношении музыкальный инструмент представляет собой экземпляр уникальный. Присутствующий на грифе образ коня подтверждает достаточно тесные и древние связи угров Сибири с кочевыми народами Великой Евразийской степи, в культуре которых он играл важную роль. Можно предположить, что более архаичным образом в оформлении угорских арф являлся образ птицы, о чем свидетельствует его название "журавль", "лебедь", даже в том случае, когда гриф венчает голова коня. Однако нет ничего удивительного, что на определенном историческом этапе рядом с ним  в их культуре появился образ коня, т.к. оба этих представителя фауны Евразии в мифопоэтическом осмыслении Вселенной древними народами олицетворяли ее небесную, солнечную сферу. 

Настоящий экземпляр хантыйского музыкального инструмента относится к простейшему типу арфы, истоки которого восходят, как достаточно убедительно доказывают специалисты, – к охотничьему луку. Действительно, вполне убедительно звучит теория, что на изобретение первого щипкового инструмента человека натолкнул звук вибрирующей тетивы лука после пуска стрелы. Каждый, кто хоть однажды стрелял из него и слышал этот упоительный звук звенящей тетивы, примет выдвинутую теорию безоговорочно. Подтверждается она, однако, не только этим,  но, прежде всего,  луковидной формой древнеегипетских арф периода Нового Царства (XVIII-XII вв. до н.з.), известных, как по росписям в пирамидах и   произведениям мелкой пластики, так и, что особенно важно, по  реальным  артефактам. Самым ярким из них является арфа, хранящаяся в Британском музее,  которая типологически наиболее близка угорским и самодийским музыкальным инструментам, известным нам в Западной Сибири в XIX в. Их сходство проявляется в общей незамкнутой конструкции инструмента, вытянутой овальной форме резонансного корпуса, в высоком грифе, в направлении натяжения струн и оформлении инструмента скульптурными изображениями. Но имеются и определенные различия. Во-первых, гриф египетских арф расположен по отношению к корпусу под углом почти в 120 градусов, а не под прямым углом как в хантыйском музыкальном инструменте. Более того, скульптурное изображение женской головы в традиционной для этого периода египетской короне, завершает не гриф, а  корпус музыкального инструмента. Таким образом, временной разрыв в бытовании этих арф, составляющий девятнадцать столетий, проявляется лишь  в некоторых не функциональных различиях, которые не разрушают общность типологии.

Тем не менее, этот разрыв в тысячелетиях по-новому ставит вопрос о центре возникновения первых щипковых музыкальных инструментов. Данной теме посвящено огромное количество научной литературы. При этом, все исследователи этим центром единодушно признают Ближний Восток эпохи Шумерской цивилизации. Именно здесь английским археологом Леонардом Вулли в 1929 г. при раскопках царских захоронений в городе Ур была обнаружена арфа, датируемая серединой III тыс. до н.э. После реставрации арфа была подарена Л. Вулли Национальному музею Ирака, где она хранилась до начала военных действий  в первые годы ХХI столетия.  

 Аналогичные арфы обнаружены в росписях царских дворцов Месопотамии этого периода. Но представленные в шумерской культуре арфы не относятся к тому архаическому типу, который восходит к форме лука и представляет собой действительно первичную форму щипкового музыкального инструмента. В их основе лежит замкнутая деревянная конструкция подтреугольной формы, расширяющейся к верху. Основу ее составляет  резонансный корпус,  отклоненный от основания инструмента назад, по направлению к музыканту. Гриф такой арфы, к которому  при помощи колков крепятся верхние концы струн, имеет сложную изогнутую форму и занимает в общей конструкции инструмента важное положение, соединяя с верху его резонаторный корпус с  вертикальной стойкой, упирающейся, также как  и он,  в основание арфы и составляющей «фасад» инструмента, обращенный к слушателю/зрителю. Эта конструкция, в дальнейшем претерпевая усовершенствования, распространяется  на территории всего Средиземноморского мира. Арфы такого типа являлись неотъемлемой частью музыкальной культуры Древнего Крита, Греции, Рима, Турции. В  Греции они получили название «тригонон» (trigonon), то есть имеющие форму треугольника. Это название возникает неслучайно, так как постепенно основание инструмента уменьшается, а угол расхождения передней стойки и резонансного корпуса увеличивается, что придает музыкальному инструменту, действительно, треугольную форму. В эпоху раннего средневековья арфы этого типа проникают в Западную Европу и к X-XI вв. широко распространяются от Италии до Шотландии.

Однако судьба луковидного, наиболее архаичного типа этого музыкального инструмента, к которому восходит арфа хантов и их соседей в Западной Сибири, давший, по мнению всех исследователей, жизнь всей музыкальной культуре Земной цивилизации и зафиксированный в древнем Египте, пока остается открытой.  Можно предположить, что процесс возникновения первичного типа щипкового музыкального инструмента носил характер широкого моноцентризма, т.е. его территория, по все видимости, охватывала как Ближний Восток, так и окружающие его этногеографические области. Именно Ближний Восток являлся центром появления на свет музыкального инструмента, давшего рождение арфе,  но здесь его развитие приняло свой особый характер, повлиявший на развитие музыкальной культуры европейского мира. В то время как на периферии этого эпицентра продолжала долго сохраняться  первичная лукоподобная форма музыкального щипкового инструмента. Северная окраина этой обширной этнокультурной области, скорее всего, сохранила жизнь западносибирскому типу арфы, представленному  в культуре угров и селькупов XIX в., тем самым,  обозначив изначальную территорию формирования угорской этнической общности.