English Home Search E-mail Map

Пальмира – пол мира

Ефим Резван

В Пальмире Севера прекрасной
Брожу, как сирота несчастный,
Питая мрачный дух тоской.
Кондратий Рылеев. «К Делии»

 

Я родился и живу в городе, у которого есть особое поэтическое имя. Начиная со второй половины XVIII в., времени правления Екатерины Великой, его часто называют «Северной Пальмирой». История пальмирской царицы Зенобии Септимии, могущественной, решительной и просвещенной, рождала аналогии с блистательным царствованием Екатерины, а сама древняя Пальмира, гордившаяся богатством и архитектурными памятниками, становилась, таким образом, древним «двойником» Санкт-Петербурга, величественной столицы императорской России. Николай Анциферов, известный русский историк и культуролог, автор множества прекрасных книг о Петербурге, отмечал звуковое сходство слов «Пальмира» и «полмира». Я мальчишкой заметил это сходство еще в пятом классе, читая учебник «История древнего мира», на обложке многих изданий которого красовалась фотография одного из символов Пальмиры  двадцатиметровой Триумфальной арки, возведенной в конце II в. н. э. в честь победы над парфянами при императоре Септимии Севере.

Одно из первых описаний Пальмиры принадлежит княгине Лидии Александровне Пашковой, писательнице и путешественнице, автору либретто к балету «Раймонда» и члену Французского Географического Общества. В 1882 г. богатый русский путешественник-востоковед князь Семен Абамбек-Лазарев нашел на раскопках Пальмиры мраморную плиту с надписью на греческом и арамейском языках, содержащую таможенный тариф 137 г. н. э., сыгравшую затем громадную роль в исследовании арамейского языка (ныне хранится в Эрмитаже). В 1884 г. Абамбек-Лазарев издал по результатам раскопок роскошно оформленную книгу «Пальмира», а спустя сто лет мой старший коллега петербургский ученый И. Ш. Шифман опубликовал блестящее исследование и перевод этого памятника. Серьезный вклад в изучение Пальмиры внес известный российский историк искусства и археолог Борис Фармаковский.

В 2001 г. мне довелось принять участие в организации в Париже громадной и очень красивой выставки “Moi, Zénobie reine de Palmyre”. На приеме по случаю открытия выставки я разговорился с пожилым сирийцем, который поразил меня своей эрудицией. Сегодня я понимаю, что скорее всего это был доктор Халед Ас’ад, директор музейного комплекса в Пальмире. В августе 2015 г. 81-летний выдающийся археолог был обезглавлен джихадистами.

В Пальмире они взорвали Триумфальную арку, величественный храм Бэла (32 г. н. э), храм Баал-Шамина (131 г.н.э.), сочетавший в себе элементы греко-римской и ближневосточной архитектуры, три погребальные башни в Долине гробниц, построенные с 44 по 103 гг. н. э. Боевики сравняли с землей древнейший католический монастырь Святого Юлиана, который располагался на пути между Пальмирой и городом ал-Карьятайн. Захваченные в нем монахи были казнены. Уничтожен город Дура-Европос. Он был построен в 300 г. до н. э. и просуществовал вплоть до III в. н. э. Уничтожена и разграблена Апамея Сирийская, возникшая в начале III в. до н. э. В ходе боев практически уничтожены цитадель Алеппо, громадный амфитеатр в Босре, серьезно поврежден и потрясающий воображение замок крестоносцев Крак де Шевалье…

Если говорить о памятниках доисламского прошлого, то вспомним: через сказания о пророках и катастрофах, Коран внушает людям картину закономерного линейного развития человечества к последней катастрофе — Судному дню. Взрывая древние памятники, джихадисты уничтожают свидетельства религиозной истории, лежащей в основе коранической эсхатологии! Впрочем, существует множество доказательств того, что на самом деле речь идет о многомиллионном бизнесе, связанном с продажей древностей на Запад. Взрывы древних памятников — это чудовищная дымовая завеса для такого бизнеса.

В Петербургской академической коллекции хранится древняя рукопись, которая принадлежит Усаме ибн Мункизу (1095 —1188) — образованнейшему арабскому писателю, великому рыцарю и охотнику. Усама прожил невероятную по тем временам жизнь — 93 года. Он родился в семье эмиров Шейзара, небольшого сирийского княжества, но после смерти отца из-за семейного конфликта был вынужден навсегда оставить родной дом. Странствующий эмир-литератор сражался с крестоносцами, дружил и пировал с ними. В августе 1157 г. сильнейшее землетрясение разрушило северную Сирию, под развалинами родового замка погибла вся родня Усамы. Узнав о случившимся, он приехал туда, где родился и куда не мог вернуться прежде. Потрясенный, стоя над развалинами замка, Усама решил собрать в одну книгу те зачины арабских стихотворений, где описаны покинутые жилища. В доисламской поэзии это были кочевые стоянки. Блестящая городская цивилизация мусульманского средневековья оставляла в поэтических строках картины других жилищ и другого быта. Рукопись этого сочинения, переписанная еще при жизни автора, и хранится сегодня в Санкт-Петербурге. В ней, сам того не ведая, Усама сохранил представление арабов о своей родине, взятое в развитии:  «...Вызвало меня собрать эту книгу разрушение, которое постигло мою страну и родину. Ведь время протянуло над ней свой подол и устремилось стереть ее всей своей мощью и силой... Изгладились все поселки и погибли обитатели; жилье стало следом, а радости превратились в печали и горести. Я остановился там после сокрушивших ее землетрясений... и не узнал я ни своего дома, ни дома моего родителя и братьев, ни домов моих дядей, ни сыновей дяди, ни моего рода. В смятении стал я взывать к Аллаху о великом его испытании, о том, что он отнял милости, которые раньше даровал. Потом я удалился... дрожа на ходу и качаясь, как склоненный под тяжестью. Так велика была утрата, что иссякли торопливо текущие слезы, а вздохи следовали один за другим и выпрямляли кривизну ребер. И не остановились превратности времени на разрушении домов и гибели жителей, но гибель их всех случилась во мгновенье ока и еще быстрее, а затем пошли бедствия одни за другими с этого времени и дальше. И стал я искать успокоения, составляя эту книгу, и сделал ее оплакиванием жилья и любимых. Это не принесет пользы и не поможет, но это верх моих усилий. И Аллаху — славному и великому — жалуюсь я на то, что встретил от своего времени, на свое одиночество, без семьи и братьев, на свое скитание по чужбине, без своей страны и родины...».

На протяжении многих лет я все собирался съездить в Шайзар, чтобы увидеть развалины древнего замка и снять фильм, посвященный петербургской рукописи и судьбе ее автора, отважного и благородного мусульманского рыцаря. Не успел. Теперь, рассматривая карту Сирии, мы отмечаем для себя не достопримечательности, которыми всегда славилась эта земля, а места боев и бомбардировок, территории, контролируемые правительственными войсками и джихадистами разных сортов. Я все хочу посмотреть, кто же теперь контролирует Шайзар, и боюсь это сделать. Что мне еще сказать?