Значительным фондом отдела являются коллекции по народам Южной Азии. Коллекционный фонд начал формироваться еще в петровское время. По некоторым сведениям, Петр 1 лично приобрел в Европе некоторые предметы индийского происхождения. XVIII веком датируются поступления статуэток и ларцов из слоновой кости. Однако первые цельные этнографические коллекции из стран Южной Азии появились в Музее в самом конце XIX в. благодаря научной и собирательской деятельности выдающегося отечественного индолога И.П. Минаева, побывавшего в Индии в 1870-80-е гг. и привезшего оттуда редкие рукописи и этнографические экспонаты. В 1896 г. по распоряжению Николая II в МАЭ были переданы коллекции, собранные им в 1890-1891 гг. во время путешествия на Восток. Среди них были и ценные индийские вещи. В 1900 г. фонд МАЭ пополнился этнографическим собранием предметов, полученных из Берлинского музея народоведения, Собрание включало в себя индийские и цейлонские коллекции доктора Ф. Ягора. В первые годы XX в. в Музей поступило довольно много южно-азиатских вещей, среди которых можно выделить собрания братьев Хэйт из Бомбея, барона А.А. Сталь фон Гольстейна и А.Н. Казнакова по этнографии Индии; Н.И. Воробьева и Ганса Мейера по Цейлону и др. Наконец, в 1912 г. в МАЭ была передана коллекция, собранная российским дипломатом, впоследствии крупным среднеазиатским этнографом М.С. Андреевым. В ее составе был уникальный фрагмент деревянного дворца из города Насик, и поныне являющийся ценнейшим экспонатом в индийском фонде МАЭ РАН. Однако наиболее весомый вклад в формирование индийского фонда Музея внесли А.М. и Л.А. Мерварты, участники академической экспедиции в Индию. Они провели в Индии около пяти лет (1914-1918) и сумели собрать и доставить в Музей огромные коллекции, всесторонне отражающие самые разнообразные стороны быта народов Южной Азии, в том числе Индии и Цейлона. В середине 1920-х гг. в МАЭ были переданы южно-азиатские предметы из Государственного музейного фонда, из Экспертной комиссии, из бывшего Музея барона А. Штиглица и др. В дальнейшем, вплоть до середины 1950-х гг., поступления индийских предметов в МАЭ носили по большей части случайный характер. В 1950-60-е гг., в связи с развитием дружеских отношений между Россией и Индией, отмечается значительный прирост южно-азиатских коллекций. Экспонаты поступали от различных обществ и организаций Индии и Цейлона, от отдельных граждан, от участников проходивших в Москве и Ленинграде выставок и т.д. В те же годы МАЭ получил значительные коллекции из ряда московских и ленинградских музеев, в том числе из Государственного музея восточных культур, Ленинградского театрального музея. В последующие годы важнейшим пополнением южно-азиатских коллекций стали экспедиционные сборы Н.Г. Краснодембской (Шри-Ланка) и В.Н. Мазуриной (Непал). В настоящее время южно-азиатский фонд МАЭ РАН насчитывает более 12 тыс. экспонатов, объединенных более чем в 300 коллекций и продолжает пополняться. В отделе хранится также большое собрание фотоиллюстративных материалов по народам Южной Азии. МАЭ обладает значительным фондом предметов, характеризующих традиционную культуру населения Ближнего Востока и Передней Азии, и насчитывает около 4000 единиц хранения, объединенных в 179 вещевых коллекции. В их составе экспонаты по народам арабских стран, Турции, Ирана, Афганистана и (в очень небольшом количестве) тюрко-язычного населения бывшего Восточного Туркестана. Первые поступления из этого региона появились в Кунсткамере еще в начале XVIII в. В 1722 г., находясь в Персидском походе, Петр I прислал в Петербург несколько персидских каменных ядер и ключи от захваченного русскими войсками г. Дербента. Несколько позже, в середине 1730-х гг., в Кунсткамеру были переданы разнообразные коллекции из собрания сподвижника Петра I Якова Брюса, среди которых несколько персидских монет и других вещей. Первая коллекция по арабам поступила в Этнографический музей в 1838 г. от академика Х.Д. Френа. Вещи были приобретены им в Каире и ныне хранятся в отделе этнографии Африки МАЭ РАН. Следует отметить, что названные экспонаты - это, по сути, разрозненные предметы, и вплоть до конца XIX в. переднеазиатского фонда практически не существовало. Лишь в 1880-е гг. в музее появляются первые иранские (от персидского принца Риза Кули Мирзы и от академика В.Р. Розена) и турецкие (от военного губернатора Карской области П.И. Томича) коллекции. В 1891 г. из Русского географического общества поступила очень ценная коллекция, собранная в Канджуте (Гиндукуш) путешественником Б.Л. Громбчевским. Экспонаты из других стран ближневосточного региона стали поступать в МАЭ гораздо позже. В первые десятилетия XX в. наблюдается значительный рост переднеазиатского фонда, прежде всего его иранской части. Это произошло благодаря тому, что в начале века в Иране побывало несколько выпускников факультета восточных языков Петербургского университета (А.А. Ромаскевич, В.А. Иванов), которые передали МАЭ большие собрания; несколько коллекций поступило от служивших в Иране российских дипломатов (А.А. Адамов, Д.Д. Беляев). Значительное число экспонатов, в том числе и по арабам, было передано в 1939-40-е гг. из Государственного музея этнографии (ныне Российский этнографический музей). В 1950-70-х гг. количество поступлений по народам Ближнего Востока было сравнительно невелико. Новые коллекции являлись в основном случайными покупками либо дарами. Положение изменилось в начале 1980-х годов. В это время Академия наук СССР организовала Советско-Йеменскую комплексную экспедицию, объединившую исследователей из нескольких научных учреждений. От Ленинградской части Института этнографии в ней приняли участие этнографы М.А. Родионов и П.И. Погорельский, а также члены антропологического отряда. В результате собирательской деятельности этнографов в МАЭ поступило несколько сот этнографических предметов из южных районов Аравийского полуострова, что позволило приступить к созданию в Музее новой ближневосточной экспозиции. | 
